Г. М. Иванова icon

Г. М. Иванова



НазваниеГ. М. Иванова
страница1/21
Дата конвертации10.08.2013
Размер6.48 Mb.
ТипДокументы
скачать >>>
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21



РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ РОССИЙСКОЙ ИСТОРИИ

Г.М. ИВАНОВА

Социально-экономический и политико-правовой аспекты

МОСКВА НАУКА 2006

УДК 94(47) ББК 63.3(2)6 И21

Рецензенты: кандидат исторических наук А.В. ГОЛУБЕВ, кандидат юридических наук А.Ю. ПОПОВ

Иванова Г. М.

История ГУЛАГа, 1918 — 1958: социально-экономический и по­литико-правовой аспекты / Г.М. Иванова; Ин-т рос. истории РАН. - М: Наука, 2006. - 438 с. - ISBN 5-02-035045-1 (в пер.).

Впервые в мировой и отечественной историографии ГУЛАГ исследуется как социально-экономический и политико-правовой феномен советского государства. В монографии проанализированы теоретические и правовые основы советской ре­прессивной политики, исследованы причины и нормативная база создания и дея­тельности ГУЛАГа как карательной системы нового типа. На основе ранее не пуб­ликовавшихся архивных материалов, включающих, в частности, бухгалтерско-фи­нансовую документацию МВД СССР, изучен процесс становления и функциони­рования советского лагерно-промышленного комплекса. Впервые в исторической науке предметом исследования стали специальные лагерные суды.

Для историков, юристов, экономистов, политологов и более широкого круга читателей.

Темплан 2006-11-321

ISBN 5-02-035045-1 © Институт российской истории РАН, 2006

© Иванова Г.М., 2006 © Редакционно-издательское оформление. Издательство "Наука", 2006

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ............................................................................................................ 4

Глава первая

ИСТОРИЯ ГУЛАГа: ПРОБЛЕМА ДИСКУРСА................................................. 16

Глава вторая

НОРМАТИВНАЯ БАЗА ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕПРЕССИЙ.............................. 66

Глава третья

^ РЕПРЕССИВНАЯ ПОЛИТИКА И ЕЕ ШСТИТУІГИОНАЛЫНЫЕ

ОСНОВЫ.............................................................................................................. 93

Глава четвертая

СТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТСКОЙ ЛАГЕРНОЙ СИСТЕМЫ............................... 127

Главая пятая

ГУЛАГ - КАРАТЕЛЬНАЯ СИСТЕМА НОВОГО ТИПА................................ 158

Глава шестая

ОТ "ШКОЛ ТРУДА" К ЛАГЕРНО-ГООМЫПІЛЕННОМУ КОМПЛЕКСУ 222 Глава седьмая

ПОСЛЕВОЕННЫЕ РЕПРЕССИИ И ГУЛАГ...................................................... 266

Глава восьмая

ЛАГЕРНАЯ ЭКОНОМИКА В ПОСЛЕВОЕННЫЙ ПЕРИОД.......................... 336

Глава девятая

ЛАГЕРНАЯ ЮСТИЦИЯ...................................................................................... 393

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.................................................................................................... 421

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ ................................................................................ 426

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН............................................................................................ 431

ВВЕДЕНИЕ

Охарактеризовать сегодняшнее отношение россиян к ста­линским репрессиям вообще, и к ГУЛАГу в частности, можно такими словами, как "расстройство памяти", "социальная ам­незия", "забвение и умолчание". Именно такие выражения ис­пользуют в своих исследованиях историки и социологи либе­рально-демократического направления, когда описывают сов­ременное общественное мнение россиян1. Насколько спра­ведливы и на чем основаны подобные оценки аналитиков?

История вопроса уходит в бурный 1989 г., начало которо­го ознаменовалось выходом Указа Президиума Верховного Совета СССР "О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 30 —40-х и начала 50-х годов"2. Указ еще не называл репрессии политическими и ограничивал их период сталинскими десятилетиями, тем не менее, он сразу был вос­принят обществом как сигнал: тема репрессий, лагерей окончательно вышла из-под запрета. Ранее, как известно, эта тема рассматривалась, в основном, иллюстративно в "самиздатовской" и мемуарной литературе.

Летом того же года Политбюро приняло не слишком лег­кое для себя решение: разрешить издать в СССР "Архипелаг ГУЛАГ" А.И. Солженицына. Соглашаясь на публикацию "Архипелага", М.С. Горбачев пророчески заметил: "Думаю, нашим безоговорочным другом и перестройщиком он вряд ли когда-нибудь будет"3. О колоссальном разрушительном потенциале лагерной темы знали или догадывались все пар­тийные руководители, в том числе и Сталин, поэтому и дер­жали эту тему в оковах строгой государственной секретно­сти. И вот оковы пали.

Появившиеся в печати сотни публикаций о сталинских ре­прессиях4, в том числе подборки писем от людей, переживших ужасы ГУЛАГа, вызвали в обществе шок и резкое неприятие всей советской истории. Прошлое вырисовывалось как череда преступлений уже не только сталинского, но всего коммуни­стического режима. Общество, тогда еще не мыслившее себя вне рамок советской системы, демонстрировало готовность принять на себя ответственность за трагические события прошлых лет. Остро ощущалась потребность увековечить па­мять сограждан, погибших в годы террора, умерших в лагерях и ссылках. В течение трех лет, с 1989 по 1991 г., по инициативе общественных организаций по всей стране было установлено более 130 памятников и памятных знаков жертвам политиче­ских репрессий, в настоящее время их насчитывается 5205.

В конце 1989 г. Всероссийский центр исследований об­щественного мнения (ВЦИОМ) впервые провел исследова­ние в рамках программы "Советский человек"6. Анализ по­лученных данных позволил, в частности, увидеть, как вос­принимаются в массовом сознании россиян те или иные ис­торические события и деятели. В тот период почти треть оп­рошенных россиян (31%) причислили репрессии 30-х годов к самым значительным событиям XX в. Что же касается Ста­лина, то только 11% назвали его "самым выдающимся чело­веком всех времен и народов".

Последующие аналогичные опросы дали уже совсем иную картину общественного мнения россиян: в 1994 г. лишь 18% опрошенных продолжали относить репрессии к значительным событиям XX в., в 1999 г. это мнение разделя­ли всего 11%. Соответствующим образом изменилось и представление о Сталине. В 1994 г. он уверенно вошел в де­сятку "самых выдающихся людей", его имя включили в спи­сок 28% опрошенных; в 1999 г. число сторонников Сталина составило 35%, в 2003 г. выросло до 40%7.

Исследователи вполне обоснованно называют несколько причин, по которым общество стало более сдержанно отно­ситься к преступлениям сталинского режима. "Когда от­крылся гигантский масштаб этих преступлений, стало ясно, что их невозможно было совершить без участия, активного либо пассивного, миллионов советских людей, а значит, поч­ти невозможно провести четкую демаркационную линию, отделяющую жертв от палачей: вся страна оказалась под по­дозрением. По-видимому, именно это сознание и сделало переживание траура* невыносимым, груз коллективной

* "Переживание траура — процесс, посредством которого коллектив примиряется с собственным прошлым, принимает прошлое, вписывая травматический опыт своей истории в память, не замалчивая и не забывая его... Прошлое мало-помалу становится объектом принятия. И это позволяет ему действительно уйти в прошлое и не омрачать настоящее"(Ферретти М. Расстройство памяти: Россия и сталинизм // Мониторинг общественного мнения: экон. и социал. перемены. 2002. № 5. С. 43).

вины оказался слишком тяжел"8, — заключает французская исследовательница М. Ферретти.

"Есть несколько объяснений этой потери памяти по отно­шению к ГУЛАГу и событиям того времени, — считает социо­лог Л.Д. Гудков. — Травмирующие события вытесняются из коллективной памяти, если они не получают соответствую­щей коллективной оценки и не вписываются в структуру мас­совой, можно сказать, национальной идентичности. С ними происходит примерно то же, что и с памятью о стихийных ка­тастрофах и бедствиях — следы их исчезают уже в следую­щем поколении... Массовое отношение к сталинским репрес­сиям в России сочетает в себе черты восприятия их как сти­хийного бедствия и как привычного произвола патерналист­ской власти по отношению к зависимому от нее и безропот­ному населению... Массовому сознанию они представлялись столь же иррациональными, что и природные катаклизмы"9.

По мнению социолога Б.В. Дубина, репрессии сталинских десятилетий «не просто "забылись" — изменилась структура того, что можно было бы назвать "запоминательным сообще­ством" ("социальные рамки памяти", как это назвал Мо­рис Хальбвакс (французский социолог. — Г.И). Размылось, что особенно важно, "ядро" этого сообщества, берущееся и способное вырабатывать, задавать, поддерживать образцы принципиальных отношений и оценок. Поэтому такое явле­ние, как репрессии 1930 — 1950-х годов, потеряло для массово­го сознания свою знаковость, семантический потенциал, цен­ностную заостренность. Вместе с закатом публичной критики сталинизма они перестали служить смысловым центром, фо­кусом оценок советского прошлого»10.

Разрушительный потенциал лагерной темы был полно­стью реализован в процессе крушения коммунистического режима и всей советской системы. Общество, уставшее от тотального дефицита, в том числе и дефицита положитель­ных эмоций, потерявшее уверенность в завтрашнем дне, не желающее довольствоваться местом на задворках западной цивилизации, вспомнив в очередной раз о своей самобытно­сти, сделало попытку найти опору в традиционных нацио­нальных ценностях. В этом новом историческом контексте практически не осталось места для лагерной темы, созида­тельный потенциал которой угадывался с большим трудом. Между тем, оставаясь предметом обсуждения, тема ГУЛАГа и сталинских репрессий могла и должна была стать одним из источников, питающих волю к демократическим преобразо­ваниям в стране.

Характерно, что одновременно с ростом позитивных оценок Сталина менялось и отношение к сталинской эпохе в целом. Согласились с мнением, что во времена Сталина бы­ло "больше хорошего", в 1994 г. 18% опрошенных, в 1999 г. — 26%, в 2003 г. — 29%. Противоположного мнения придержи­вается значительно большее количество россиян, но их чис­ло неуклонно падает. В 1994 г. 57% опрошенных считали, что во времена Сталина было "больше плохого", в 1999 г. уже только 48%, в 2003 г. - 47%11.

Слабеющий негативизм в отношении сталинской эпохи сочетается в общественном мнении россиян с пониманием того, что массовые репрессии это не миф. Об этом свиде­тельствуют ответы на следующие вопросы, полученные в хо­де социологических опросов ВЦИОМ. На вопрос: "Как Вы относитесь к тому, что сталинский террор — это выдумка, цель которой — оболгать вождя и опорочить наше славное прошлое?" — в 1996 г. 56% опрошенных ответили "не соглас­ны", 16% согласились, 28% затруднились с ответом12.

На вопрос: "С каким из следующих мнений по поводу ста­линских репрессий Вы бы скорее согласились!" (2000 г.) — были даны следующие варианты ответов (в % от общего чис­ла опрошенных)13:

Это были годы массового террора против 58

всего народа

Репрессии были связаны с чистками 14

в партии и касались в основном "верхов" Репрессии касались в основном действи- 10

тельных врагов народа

"Сталинские репрессии" — это миф, ко- 7

торый раздут некоторыми средствами массовой информации

Затруднились ответить 11

Несмотря на "забывчивость" российского общества, па­мять о репрессиях, терроре, выселении народов в 1920— 1950-е годы все еще остается "живой" и нравственно значимой: 34% россиян, опрошенных в 1994 г., и 39%, давших свои ответы в 2003 г., заявили, что эти события вызывают у них "чувство стыда и огорчения"14. Неизменно высокой (на уровне 43 — 45%) остается доля тех, кто питает отрицатель­ные чувства (неприязнь, страх, ненависть) к Сталину, кто считает его "жестоким, бесчеловечным тираном, виновным в уничтожении миллионов невинных людей"15.

Последний социологический опрос по программе "Со­ветский человек" (июль-август 2003 г.) показал, что доля тех, кто относит репрессии к "самым значительным событиям XX века", возросла по сравнению с 1999 г. на 6% и составила 17%16. Тогда же было выявлено мнение россиян о перспекти­вах исторических исследований советского прошлого. На вопрос: "Какая из точек зрения Вам ближе?" — были полу­чены следующие варианты ответов (в % от общего числа опрошенных)17:

Важно прежде всего знать об успехах, героях нашей истории, чтобы люди ува­жали собственное прошлое, и не нужно 21 слишком много говорить о наших ошиб­ках и неудачах

Нужно знать всю историческую правду,

даже самую тяжелую, чтобы не повто- 72

рять ошибок и неудач прошлых времен

Затруднились ответить 7

Эта неожиданная актуализация памяти о массовых ре­прессиях, "стыдящееся" общественное сознание значитель­ной части российского народа, желание подавляющего боль­шинства населения "знать всю историческую правду" сви­детельствуют о том, что проблема "ГУЛАГа" по-прежнему остается социально значимой и нуждается в дальнейшем углубленном изучении.

Объектом профессионального внимания российских ис­ториков ГУЛАГ стал лишь на рубеже 1980 — 1990-х годов; ко­гда исследователи получили доступ (до сих пор существенно ограниченный) к необходимым архивным материалам. Боль­шое значение в этой ситуации имел Указ Президента Рос­сийской Федерации № 658 от 23 июня 1992 г. "О снятии ог­раничительных грифов с законодательных и иных актов, служивших основанием для массовых репрессий и посяга­тельств на права человека". Указ, "учитывая законное право граждан на получение правдивой информации о творив­шемся произволе"18, предписывал рассекретить в трехме­сячный срок все документы по вопросам организации и дея­тельности судебных и внесудебных органов, исправительно-трудовых учреждений, применения принудительного труда и т. д., за исключением материалов по оперативно-розыск­ной деятельности правоохранительных органов. Начавший­ся вслед за выходом указа процесс рассекречивания архив­ных фондов сопровождался активной публикацией новых документов, в научный оборот вводились пласты неизвест­ных ранее архивных материалов, достоянием гласности ста­ли сотни опубликованных воспоминаний бывших узников ГУЛАГа19.

Научные публикации по истории ГУЛАГа, насыщенные новым фактическим материалом, касались, в основном, та­ких проблем, как количество и состав заключенных, органи­зация и численность лагерей, их месторасположение и эко­номическая роль, рассматривалась также проблема прину­дительного труда в СССР, описывались общие тенденции советской карательной политики. Многие работы при этом носили в значительной степени характер статистических и документальных публикаций.

Несомненным достижением российской историографии можно считать появление научных изданий, посвященных институциональным и региональным аспектам проблемы ГУЛАГа, которые ввели в научный оборот большое количе­ство новых материалов из ведомственных и региональных архивов.

В современной отечественной науке оформились два главных подхода к проблеме ГУЛАГа: исторический и юри­дический. Основные тенденции в развитии исторического направления были рассмотрены выше. Для представителей юридического направления характерен взгляд на ГУЛАГ, прежде всего как на систему исправительно-трудовых учре­ждений, где отбывали наказание в виде лишения свободы

20

преимущественно уголовные преступники . Такой подход, с нашей точки зрения, не противоречит формальной сторо­не дела, но искажает суть проблемы и не соответствует исто­рической действительности. Правомерность рассмотрения ГУЛАГа в качестве пенитенциарной системы подвергается сомнению еще и потому, что в годы так называемого "лагер­ного периода" понятие "пенитенциарный" (от латинского слова poenitentia — раскаяние) было отнесено в разряд "буржуазных" и вычеркнуто из советского уголовного пра­ва. Следует также иметь в виду, что лагеря, в отличие от тра­диционных мест лишения свободы, изначально создавались как органы подавления классово враждебных элементов, а отнюдь не как исправительно-трудовые учреждения с вос­питательными целями 1. С этой точки зрения, есть гораздо

больше оснований характеризовать ГУЛАГ как репрессив­ный (от латинского слова repressio — подавление) институт, нежели как пенитенциарный.

Начавшая формироваться в СССР в конце 1920-х годов система исполнения уголовного наказания в виде исправи­тельно-трудовых лагерей превратилась со временем в мощ­ный лагерно-промышленный комплекс, игравший значи­тельную роль в экономической и политической жизни стра­ны. Именно поэтому ГУЛАГ следует рассматривать как мно­госторонний, многомерный социально-экономический объ­ект, без редукции его к одному, пенитенциарному, аспекту.

Такой подход, впервые используемый в российской ис­ториографии, представляется автору более плодотворным, поскольку позволяет рассматривать ГУЛАГ как целостную социально-экономическую систему в ее взаимосвязи с со­ветской государственной системой.

Объектом настоящего исследования является Главное управление лагерей (в сокращенном написании — ГУЛАГ). По форме это было типичное государственно-бюрократиче­ское учреждение. Оно являлось важной составной частью советской системы органов исполнения наказаний. В тече­ние 30-летнего (с 1930 по 1960 г.) периода существования этого главка его ведомственная принадлежность и полное название неоднократно менялись. В разные годы ГУЛАГ на­ходился в ведении ОГПУ СССР, НКВД СССР, МВД СССР, МЮ СССР. Полное название главного управления менялось в зависимости от входивших в его состав структурных под­разделений, например, с 1934 по 1938 г. главк именовался как Главное управление лагерей, трудовых поселений и мест заключения, а с 1939 по 1956 г. — Главное управление испра­вительно-трудовых лагерей и колоний. В официальном дело­производстве вне зависимости от существовавшего в дан­ный момент названия чаще всего употреблялось сокраще­ние ГУЛАГ, которое использовалось как самостоятельный термин, имевший грамматические признаки мужского рода (написание ГУЛаг практически никогда не употреблялось).

В ведении НКВД — МВД СССР наряду с ГУЛАГом находи­лись и другие главные управления лагерей, большинство из которых были образованы в 1940-е годы на базе производст­венных отделов ГУЛАГа. Специализированные лагерно-про-изводственные управления, такие как Главное управление ла­герей горно-металлургических предприятий (ГУЛГМП), Глав­ное управление лагерей железнодорожного строительства (ГУЛЖДС), Главное управление лагерей лесной промышлен-10 ности (ГУЛЛП), Главное управление "Енисейстрой" и ряд других, имели в своем подчинении десятки лагерных подраз­делений с сотнями тысяч заключенных. Используя преиму­щественно принудительный труд заключенных, они осущест­вляли крупные экономические проекты, чаще всего военно-промышленного характера. Производственная база самого ГУЛАГа была относительно невелика. Но именно от ГУЛАГа, в первую очередь, зависело выполнение плановых заданий всех лагерно-производственных управлений. Такая зависи­мость объяснялась тем, что ГУЛАГ был "главным хранителем" "рабочего фонда", он руководил учетом, распределением и перераспределением заключенных всех исправительно-тру­довых лагерей НКВД—МВД СССР, в его функции входило комплектование лагерей рабочей силой, обеспечение режима содержания и охраны заключенных, снабжение лагерей про­дуктовым и вещевым довольствием. Эти функции делали ГУЛАГ ключевым звеном в организационной структуре орга­нов исполнения наказания, ориентированных на трудовое ис­пользование заключенных.

Лексическое значение понятия "ГУЛАГ" отнюдь не ис­черпывается его формально-бюрократической сущностью. «Говорить о ГУЛАГе — это значит говорить о лагере как еди­ном принципе организации пространства заключения, — писал российский философ В.А. Подорога. — Ведь ГУЛАГ — это особый лагерь, и даже не просто "архипелаг", это гро­мадная страна, что невидимо существовала и расширялась во времени и пространстве сталинского режима... Мы долж­ны ввести элементы географического мышления, чтобы понять ГУЛАГ»22.

В настоящей работе ГУЛАГ как объект исследования бе­рется в двух значениях: во-первых, как часть государствен­ного механизма, как государственно-бюрократическая структура, во-вторых, как принцип организации простран­ства заключения, как "громадная страна" со своими обычая­ми, нравственными нормами, особыми социально-экономи­ческими отношениями, и даже со своей собственной судеб­но-правовой системой.

Учитывая масштабность и новизну намеченных задач, автор не задается целью подробно рассмотреть такие инсти­туциональные формы принудительной концентрации и при­нудительного трудового использования населения, как вос­питательные и трудовые колонии для несовершеннолетних, лагеря для военнопленных и интернированных, провероч­но-фильтрационные лагеря, разные виды ссылки и спецпо­селений, тюрьмы и т.д. Вопросы, касающиеся этих и других аналогичных формирований, будут освещаться, главным об­разом, в контексте решения основных задач.

Основу источниковой базы монографии составили ар­хивные документы, дополненные большой группой опубли­кованных материалов. Все использованные источники мож­но разделить на пять основных групп: 1) материалы законо­дательства; 2) делопроизводственная документация; 3) пар­тийные документы и материалы; 4) статистические источни­ки; 5) источники личного происхождения.

Архивные изыскания, проведенные автором в бывших партийных архивах (ныне РГАНИ, ЦАОПИМ), позволили обнаружить комплекс уникальных документов, отражаю­щих деятельность партийных, комсомольских и профсоюз­ных организаций ГУЛАГа. Среди этих документов — стено­граммы закрытых партийных конференций НКВД и ГУЛАГа, протоколы партийных и комсомольских собраний отдель­ных лагерей и колоний, отчеты, сводки, донесения политот­делов, резолюции профсоюзных собраний гулаговских ра­ботников и многое другое.

К сожалению, некоторые документы высших партийных органов по-прежнему находятся на секретном хранении23, поэтому автор не имеет возможности их цитировать, но изу­чение этих документов помогло лучше понять место и роль ГУЛАГа в советской государственной системе. Ценность на­званного комплекса материалов объясняется, прежде всего, той определяющей ролью, какую играли партийные органи­зации и политотделы в жизни ГУЛАГа. Характер этих доку­ментов существенно отличается от материалов официально­го делопроизводства государственных структур, что обусло­вило применение автором особых подходов и методов их интерпретации.

Основной массив документов, использованных в качест­ве источниковой базы монографии, находится на хранении в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ). Обращение к фондам НКВД — МВД СССР, МЮ СССР, спе­циальных управлений, ведавших в разное время местами за­ключения, прежде всего ГУЛАГа, Верховного суда СССР и некоторым другим позволило автору получить информа­цию, необходимую для проведения всестороннего объек­тивного анализа. Среди документов, впервые вводимых ав­тором в научный оборот, особую ценность представляют ма­териалы специальных лагерных судов, в том числе докумен­ты надзорного производства, судебная статистика лагерных судов, следственные дела по "контрреволюционным престу­плениям" заключенных и др. Наличие в документах сопоста­вимых данных дает возможность проследить многие процес­сы в динамике.

Освещению некоторых вопросов, связанных с обсужде­нием в международных организациях, в частности в ООН, проблемы применения принудительного труда в СССР, по­могла работа в Архиве внешней политики РФ. В книге впер­вые используются документы по этой проблеме из рассекре­ченного фонда 047 (Отдел по делам ООН МИД).

В круг источников для написания монографии вошли также опубликованные и неопубликованные законодатель­ные и нормативные акты, материалы органов управления и правоохранительных учреждений; документы ЦК ВКП(б), Президиума Верховного Совета СССР и ряда других прави­тельственных и партийных ведомств. Кроме того, автор ши­роко использовала мемуарную литературу, периодическую печать, опубликованную статистику, а также тематические справочные издания и фундаментальные публикации доку­ментов по истории советской репрессивной системы.

Хронологические рамки исследования включают весь 40-летний период существования лагерной системы: с 1918 по 1958 г. Однако основное внимание уделено периоду с конца 1920-х до середины 1950-х годов. Именно в эти годы в СССР официально оформилась и функционировала система лагерей принудительного труда, ставшая основным каналом реализации карательной политики советского государства.

Территориальные рамки исследования практически сов­падают с территорией Советского Союза, поскольку подраз­деления ГУЛАГа были в каждой области РСФСР и во всех со­юзных республиках. На сегодняшний день российские исто­рики выявили и описали 476 лагерей, существовавших в раз­ные годы на территории СССР24. Как известно, почти каж­дый из них имел несколько филиалов, часто довольно круп­ных. К этому множеству лагерных подразделений следует прибавить не менее 2 тыс. колоний. Данное обстоятельство заставило автора отказаться от попыток картографирования ГУЛАГа. Совершенно очевидно, что отразить на карте всю массу гулаговских формирований с учетом времени их су­ществования — дело практически нереальное.

Предлагаемое читателям исследование выполнено в Ин­ституте российской истории РАН. Заинтересованное отно­шение коллег, их вдумчивая критика и доброжелательные советы помогли автору успешно справиться с решением ря­да исследовательских задач. Выражаю им искреннюю при­знательность.

Плодотворному изучению истории ГУЛАГа способство­вала также спонсорская поддержка российских и зарубеж­ных фондов и организаций, оказанная автору в целях реали­зации данного исследовательского проекта: Московского общественного научного фонда, Фонда Форда (США), Меж­дународного общества прав человека (IGfM), Немецкого на­учно-исследовательского общества (DFG), Германской службы академических обменов (DAAD), Макс-Планк-Ин-ститута европейской истории права (Max-Planck-Institut fur europaische Rechtsgeschichte). Выражаю представителям на­званных фондов и организаций искреннюю признатель­ность и благодарность за оказанную поддержку.

1 См.: Ферретти М. Расстройство памяти: Россия и сталинизм // Мо­ниторинг общественного мнения: экон. и социал. перемены. 2002. № 5. С. 40 — 54; Гудков Л. Массовая идентичность и институциональ­ное насилие. Статья первая: Партикуляризм и вытеснения прошло­го // Вестн. обществ, мнения: Данные. Анализ. Дискуссии. 2003. № 1.С. 28-44.

2 Ведомости Верховного Совета СССР. 1989. № 3. Ст. 19.

3 Цит. по: Пихоя Р.Г. Советский Союз: история власти. 1945 —1991. М., 1998. С. 504.

4 См. Тоталитарная система в СССР: история и пути преодоления: указ. кн. и ст. на рус. яз. за 1988-й — первую половину 1992 г. / сост. К.К. Тарасов. М., 1992.

5 См. компакт-диск: Памятники и памятные знаки жертвам политиче­ских репрессий, установленные на территории бывшего СССР. М.: Музей и общественный центр им. Андрея Сахарова, 2003.

6 Последующие опросы этого цикла проводились в 1994, 1999 и 2003 гг.

7 Левада Ю. Исторические рамки "будущего" в общественном мне­нии // Вестн. обществ, мнения: Данные. Анализ. Дискуссии. 2004. №1.С. 18,23.

8 Ферретти М. Указ. соч. С. 47.

9 Гудков Л. Указ. соч. С. 36.

10 Дубин Б. Сталин и другие. Фигуры высшей власти в общественном мнении современной России // Мониторинг общественного мне­ния: экон. и социал. перемены. 2003. № 2. С. 35.

11 Левада Ю. Указ. соч. С. 21.

13 См.: Дубин Б. Указ. соч. № 2. С. 35. 13 См.: Там же.

15 Левада Ю. Указ. соч. С. 20.

15 Подробнее см.: Дубин Б. Указ. соч. № 1. С. 13 — 25.

16 Левада Ю. Указ. соч. С. 18.

17 Там же. С. 24.

18 Рос. газ. 1992. 27 июня.

19 См.: Открытый архив: справочник опубликованных документов по истории России XX века из государственных и семейных архивов (по отечественной периодике 1985—1995 гг.): указатель / сост. И.А. Кондакова. М, 1997.

20 См., например: Кузьмин С.И. ИТУ: история и современность // Че­ловек: преступление и наказание: вестн. Рязанской высшей школы МВД РФ. 1995. № 2. С. 46 — 58; Органы исполнения наказаний // Ор­ганы и войска МВД России: крат. ист. очерк. М., 1996. С. 339 — 396; Смыкалин А.С. Колонии и тюрьмы в Советской России. Екатерин­бург, 1997; и др.

21 См.: Эстрин А., Трахтерев В. Развитие советской исправительно-трудовой политики как части советской уголовной политики // От тюрем к воспитательным учреждениям: сб. ст. / под общ. ред. А.Я. Вышинского. М., 1934. С. 28-29, 60-61.

22 Подорога В. ГУЛАГ в уме: наброски и размышления // Страна и ее заключенные. Досье на цензуру. 1999. № 7/8. С. 107

23 Например, до настоящего времени не рассекречены материалы Ад­министративного отдела ЦК КПСС, в состав которого, наряду с дру­гими структурами, входили подразделения, курировавшие работу МГБ, МВД, МЮ СССР (РГАНИ. Ф. 5. Оп. 21, 47).

24 См.: Система исправительно-трудовых лагерей в СССР. 1923 — 1960: справ. М., 1998.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21



Похожие:

Г. М. Иванова iconНановскому И. Н. Иванова Ивана Ивановича по ул. Ленина, 45 кв. 19 тел. 3-33-33
Жилой площади, принадлежащей мне и членам моей семьи на правах личной собственности, не имею
Г. М. Иванова iconИванова С. Ф. Специфика публичной речи
Красноречие есть нечто такое, что дается труднее, чем это кажется, и рождается из очень многих знаний и стараний
Г. М. Иванова iconИванова иван иваныча
Крім того, як мені стало відомо, Вами, останнім часом, робляться спроби для повного продажу житлового комплексу Коцюбинський, що...
Г. М. Иванова icon-
И 85 Исследование холокоста. Глобальное видение. Материалы международной Тегеранской конференции 11-12 декабря 2006 года. Под ред....
Г. М. Иванова icon-
Исследование холокоста, Глобальное видение. Материалы международной Тегеранской конференции 11-12 декабря 2006 года. Под ред. О....
Г. М. Иванова iconИванова Иван Иваныча
Вашого – тов «Аверс Сіті» підприємства було укладено нотаріально-посвідчений попередній договір про купівлю-продаж квартири за адресою:...
Г. М. Иванова iconV year History of English seminar 1 Old English Phonetics
Иванова И. П. История английского языка. – С. П., 2000. – С. 98-108, 112-116, 124-128, 133-154, 162-163, 168-171, 178-179, 191-194,...
Г. М. Иванова iconОбзор основных оздоровительных систем
Г. П. Малаховым, поможет вам выбрать из существующих систем Г. Шаталовой и П. Иванова, В. Гарбузова и М. Гогулан ту, что подходит...
Г. М. Иванова iconИсследование холокоста Глобальное видение
Исследование холокоста, Глобальное видение. Материалы международной Тегеранской конференции 11-12 декабря 2006 года. Под ред. О....
Г. М. Иванова iconИванова Елена Викторовна,10. 06. 1994, горотдел загс г. Умань Черкасской области
Основной документ, удостоверяющий личность гражданина Российской Федерации за пределами Российской Федерации (паспорт (заграничный),...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©gua.convdocs.org 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов