Сартр Жан Поль. Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии icon

Сартр Жан Поль. Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии



НазваниеСартр Жан Поль. Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии
страница9/60
Дата конвертации07.12.2012
Размер12.05 Mb.
ТипДокументы
скачать >>>
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   60
^

3. Диалектическая концепция ничто


Еще слишком рано, чтобы мы могли требовать выявления смысла этого ничто, перед которым нас вдруг вытолкнуло вопрошание. Но есть некоторые уточнения, которые мы могли бы дать сейчас. Было бы неплохо, в частности, определить отношения бытия с преследующим его небытием. Действительно, мы констатировали определенный па­раллелизм между образом действия человека перед бытием и его поведением перед Ничто. И к нам тотчас пришло искушение рас­сматривать бытие и небытие в качестве двух взаимодополнительных составляющих реального, на манер тени и света: это означало бы, в сущности, что перед нами одновременно два наличествующих понятия, настолько тесно связанных в создании сущих, что было бы напрасным рассматривать их по отдельности. Чистое бытие и чистое небытие были бы двумя абстракциями, воссоединение которых и легло бы в основу конкретных реальностей.

Такова, несомненно, точка зрения Гегеля. И действительно, в "Логи­ке" он как раз исследует отношения бытия и небытия и называет эту логику "системой чистых определений мышления". И он уточняет свое определение1: "Мысли, какими их обычно представляют, не являются чистыми мыслями, так как под мыслимым бытием понимают бытие, содержание которого получено из опыта. В логике мы понимаем мысли так, что они не имеют никакого .другого содержания, кроме содержания, входящего в мысль и порожденного ею". Конечно, эти определения суть "то, что имеется самого глубокого в вещах, но в то же время, когда их рассматривают "в-себе и для-себя самих", их выводят из самой мысли и открывают в них их истину. Во всяком случае, задачей гегелевской логики будет "выявить неполноту понятий, которые она рассматривает поочередно, и, чтобы их постигнуть, возвыситься к понятию более полному, которое их превосходит, интегрируя данные понятия"2.

1 Предварительное понятие, § 24, прибавление 2; цит. по: Lefebvre. Morceaux choisis*11*.

2 Laporte. Le probleme de 1'Abstraction, p. 25 (Presses Universitaires, 1940).


К Геге­лю можно применить то, что Ле Сенн*12* сказал о философии Гамелена*13*: "Каждое из низших понятий зависит от понятия высшего, как абстрактное от конкретного, которое ему необходимо, чтобы реализо­вать себя". Истинно конкретное для Гегеля и есть сущее с его сущностью, то есть целое, образованное посредством синтетического включе­ния всех абстрактных моментов, которые в нем себя превосходят, требуя своего дополнения. В этом смысле бытие будет самой абстрактной и самой бедной абстракцией, если мы его рассматриваем само по себе, то есть в отрыве от его перехода к сущности. В самом деле, "бытие относится к сущности как непосредственное к опосредованному. Вещи, в общем, "суть", но их бытие состоит в том, чтобы обнаруживать свою сущность. Бытие переходит в сущность; это можно выразить, сказав: "Бытие предполагает сущность". Хотя сущность появляется по отноше­нию к бытию в качестве опосредованной, сущность тем не менее являет­ся истинной основой. Бытие возвращается в свое основание. Бытие возвышается в сущность"1.

Таким образом, бытие, оторванное от сущности, которая является его основанием, становится "простой пустой непосредственностью". И так его определяет, например, "Феноменология духа", которая пред­ставляет чистое бытие "с точки зрения истины" как непосредственное. Если началом логики должна быть непосредственность, мы найдем, следовательно, начало в бытии, которое есть "неопределенность, пред­шествующая всякому определению, неопределенное как абсолютная ис­ходная точка".

Но определенное так бытие тотчас "переходит" в свою противопо­ложность. "Это чистое бытие, — пишет Гегель в "Малой логике",

— есть чистая абстракция и, следовательно, абсолютное отрицательное, которое, взятое также непосредственно, есть небытие". Не есть ли, в самом деле, ничто простое тождество с самим собой, совершенная пустота, отсутствие определений и содержания? Таким образом, чистое бытие и чистое ничто — одно и то же. Или правильнее сказать, что они различны. Но "так как различие здесь еще не определилось, ибо бытие и небытие составляют момент непосредственности, то оно здесь невыра­зимо, есть не что иное, как одно лишь мнение"2. Это конкретно означает, что "нет ничего ни на небе, ни на земле, что не содержало бы в себе и бытие и ничто"3.

1 Набросок "Логики", написанный Гегелем между 1808 и 1811 гг. для его гимназического курса в Нюрнберге.

2Гегель. Раздел первый, § 87 *14*

3Гегель. Большая логика, глава I*15*.


Рано еще обсуждать гегелевскую концепцию саму по себе: лишь совокупность результатов нашего исследования позволит занять пози­цию по отношению к ней. Следует только отметить, что бытие сводится Гегелем к значению сущего. Бытие охвачено сущностью, которая явля­ется его основанием и источником. Вся теория Гегеля основывается на идее, что необходимо философское действие, чтобы вновь найти в нача­ле логики непосредственное, исходя из опосредованного, абстрактное, исходя из конкретного, которое его обосновывает. Но мы уже заметили, что бытие не относится к феномену как абстрактное к конкретному. Бытие не есть "структура среди прочих", некий момент объекта, оно

— само условие всех структур и всех моментов, основание, на котором затем обнаруживаются свойства феномена. И равным образом неприемлемо утверждение, что бытие вещей "состоит в обнаружении их сущнос­ти". Ибо тогда понадобилось бы бытие этого бытия. Если, впрочем, бытие вещей "состояло бы" в обнаружении, то непонятно, как Гегель смог бы определить чистый момент бытия, где мы не нашли бы даже следа этой первой структуры. Верно, что чистое бытие определяется рассудком, изолируется и закрепляется в самих его определениях. Но если переход к сущности образует главное свойство бытия и если рассудок ограничива­ется тем, чтобы "определять и упорствовать в своих определениях", то неясно, почему он не определяет бытие именно как "состоящее в обнару­жении". Скажут, что для Гегеля всякое определение является отрицанием. Но в этом смысле рассудок ограничивается тем, что отрицает у своего объекта возможность быть иным, нежели его отрицание. Этого, без сомнения, достаточно, чтобы помешать какому-либо диалектическому действию, но этого недостаточно, чтобы устранить до конца переход. Поскольку бытие превращает себя в иную вещь, оно избегает определений рассудка, но, поскольку оно превращает себя, то есть содержит в глубине себя источник своего собственного перехода, оно, напротив, должно являться рассудку таким, каково оно есть, закрепляясь в своих собствен­ных определениях. Утверждать, что бытие есть только то, что оно есть, значит, по крайней мере, оставить его нетронутым, поскольку оно есть его переход. Здесь сказывается двусмысленность гегелевского понятия "переход", которое выступает то как самое глубокое фонтанирование рассматриваемого бытия, то как внешнее движение, увлекающее это бытие. Недостаточно утверждать, что рассудок находит в бытии только то, чем оно является, нужно еще объяснить, как бытие, которое есть то, чем оно является, может быть только этим. Подобное объяснение получило бы правомочность из рассмотрения феномена бытия как тако­вого, а не из отрицающих методов рассудка.

Но в особенности здесь следует рассматривать утверждение Гегеля о том, что бытие и ничто образуют две противоположности, различие которых, на уровне рассматриваемой абстракции, является только прос­тым "мнением".

Противопоставлять бытие и ничто как тезис и антитезис, на манер гегелевского рассудка, значит предполагать между ними логическую одновременность. Следовательно, две противоположности появляются в одно и то же время как два крайних члена логического ряда. Но здесь нужно принять во внимание, что противоположности могут обладать этой одновременностью, поскольку они являются одинаково позитив­ными (или одинаково негативными). Однако небытие не является проти­воположностью бытия, оно ему противоречит. Это предполагает логи­ческую вторичность ничто по отношению к бытию, раз оно сначала полагается бытием, а потом отрицается. Следовательно, бытие и небы­тие не могут быть понятиями одного и того же содержания, так как небытие предполагает необратимое действие ума. Какой бы ни была первоначальная нерасчлененность бытия, небытие есть та же самая нерасчлененность, подвергнутая отрицанию. То, что позволяет Гегелю "перевести" бытие в ничто, и есть неявное введение им отрицания в само определение бытия. Это само собой разумеется, так как определение является отрицательным, поскольку Гегель сказал нам, заимствуя формулу Спинозы, "omnis determinatio est negatio"1. И не писал ли он: "Любое определение или содержание, которое различало бы бытие другой вещи, полагало бы в ней содержание, не позволило бы удержать его в чистоте. Оно есть чистая неопределенность и пустота. Нельзя ничего схватить в нем..."? Таким образом, именно он извне ввел в бытие это отрицание, которое найдет потом, когда заставит бытие перейти в небытие. Только здесь имеет место игра слов с самим понятием отрицания. Ибо, если я отрицаю в бытии всякое определение и содержа­ние, это можно сделать не иначе, как утверждая, что оно по крайней мере есть. Итак, отрицая в бытии все, что угодно, нельзя добиться, чтобы его не было, поскольку отрицают, что оно было тем или этим. Отрицание не может достичь ядра бытия в бытии, которое есть аб­солютная полнота и совершенная положительность. Зато небытие явля­ется отрицанием, которое имеет в виду это ядро плотности самого бытия. Как раз в его сердцевине небытие отрицает себя. Когда Гегель пишет: "[Бытие и ничто] есть пустые абстракции и каждое из них столь же пусто, как и другое"2, он забывает, что пустое является пустым от чего-то3.

1 "Всякое определение есть отрицание" (лат.). — Ред.

2 Гегель. Раздел первый. § 87*16*.

3 Это тем более странно, что он первый признал, что "всякое отрицание является определенным отрицанием", то есть проведенным на некотором содер­жании.


Однако бытие пусто от всякого иного определения, чем тож­дество с самим собой. Но небытие пусто от бытия. Одним словом, здесь кое-что нужно вспомнить вопреки Гегелю, а именно: что бытие есть, а ничто нет.

Таким образом, даже если бытие не будет опорой никакому диф­ференцированному качеству, ничто будет его логическим следствием, поскольку оно предполагает бытие, чтобы его отрицать, поскольку несводимое качество нет добавляется к этой недифференцированной массе бытия, чтобы ее выявить. Это означает не только то, что мы должны отказаться ставить бытие и небытие на одну и ту же плоскость, но еще и то, что мы всегда должны остерегаться выставлять ничто как первоначальную бездну, из которой выходит бытие. Применение нами понятия "ничто" в обычной его форме всегда предполагает предвари­тельную детализацию бытия. Поразительно в этом отношении, что язык обозначает для нас ничто вещей ("Rien") и ничто человеческих существ ("Personne"). Но в большинстве случаев детализация простирается еще дальше. Говорят, указывая на отдельную коллекцию предметов: "Не трогайте ничего", то есть очень точно — ничего из этой коллекции. Так же тот, кого спрашивают о совершенно определенных событиях личной или общественной жизни, отвечает: "Я ничего не знаю" — и это "ничего" предполагает совокупность фактов, о которых его спрашивают. Сам Сократ своей знаменитой фразой "Я знаю, что ничего не знаю" обозна­чает этим ничего как раз целостность рассматриваемого бытия как Истину. Если, усвоив на мгновение точку зрения наивных космогонии, мы попытались бы спросить, что "было" перед тем, как появился мир, и мы ответили бы "ничего", то мы вынуждены были бы признать, что это "перед" и это "ничего" имеют обратный эффект. То, что мы отрицаем сегодня, мы, которые водворены в бытие, означае, что существовало бытие перед этим бытием. Отрицание проистекает здесь из сознания, которое возвращается к истокам. Если бы мы убрали от этой первона­чальной пустоты ее свойство быть пустотой этого здесь мира и всей совокупности, принявшей форму мира, так же как и ее свойство "перед", предполагающее "после", по отношению к которому я образую его как "перед", то само отрицание исчезло бы, оставляя место полной неоп­ределенности, которую было бы невозможно понять, даже и особенно в качестве ничто. Таким образом, перевертывая формулу Спинозы, мы смогли бы сказать, что всякое отрицание есть определение. Это значит, что бытие предшествует ничто и его обосновывает. Под этим необ­ходимо понимать не только то, что бытие обладает перед ничто логичес­ким первенством, но еще то, что именно из бытия ничто конкретно извлекает свою действенность. Именно это мы и выразили, говоря, что ничто преследует бытие. Это означает, что бытие совсем не нуждается в ничто, чтобы понять себя, и исчерпывающее его рассмотрение не обнаруживает там ни малейшего следа ничто. Но, наоборот, ничто, которого нет, может иметь только заимствованное существование: именно из бытия оно берет свое бытие; ничто бытия встречается только в рамках бытия, и полное исчезновение бытия не было бы пришествием царства небытия, но, напротив, сопутствующим исчезновением ничто. Нет небытия иначе, как на поверхности бытия.

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   60



Похожие:

Сартр Жан Поль. Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии iconБытие и сущность Введение «Разум располагает лишь одним средством для объяснения того, что берет начало не в нем самом: обратить это в ничто»
«Разум располагает лишь одним средством для объяснения того, что берет начало не в нем самом: обратить это в ничто»
Сартр Жан Поль. Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии iconЖан Поль Марат
Великая французская революция. Ради всего этого жили, страдали, боролись и умирали бессмертные друзья монтаньяры. Одним из них был...
Сартр Жан Поль. Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии iconИванов Дмитрий Валерьевич
Программирую на Perl (опыт работы более 4-х лет), реже на php (опыт работы более 6-ти лет), опыт в shell-скриптинге и несколько выполненных...
Сартр Жан Поль. Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии iconЛитература №3 1992 Москва
Жан рэй (настоящее имя Раймон-Жан-Мари Де Кремер; 1887 — 1964) — бельгийский прозаик. Писал под разными псевдонимами, в основном...
Сартр Жан Поль. Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии iconЖан Кокто Маре всегда рассказывает
В монтаржи Жан Кокто писал «Трудных родителей». Од­нажды к нам зашел Макс Жакоб. Он составил мой гороскоп: «Вы — Лорензаччо*, бойтесь...
Сартр Жан Поль. Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии iconАмерика и ее передовой опыт развала сельского хозяйства
Мы очень любим перенимать дерьмократический опыт соседних стран, и особенно нас в этом отношении "радует" сша!
Сартр Жан Поль. Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии icon300 років від дня народження Жан-Жака Руссо (1712-1778) Жан-Жак Руссо
Енциклопедії”, автор праць “Про вплив науки на звичаї”, “Міркування про походження та причини нерівності між людьми”, “Про суспільний...
Сартр Жан Поль. Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии iconОлег Аронсон Богема: Опыт сообщества
Богема: Опыт сообщества (Наброски к философии асоциальности). — М.: Фонд «Прагматика культуры», 2002. — 96 с
Сартр Жан Поль. Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии iconХ. Г. Гадамер философия и герменевтика
Фридриха Ницше, и экзистенциальная философия, вышедшая из радикально переосмысленного историцизма Вильгельма Дильтея, вот что вошло...
Сартр Жан Поль. Бытие и ничто: Опыт феноменологической онтологии iconПоль Анри Гольбах. Священная зараза или естественная история суеверия
О различных религиях; среди них не может быть истинной. — Об откровениях
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©gua.convdocs.org 2000-2015
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов